Альтернатива

Всю жизнь не могу понять «того, который во мне сидит». Почему ему так дорог этот мир с абсурдными праздниками, нелогичными поступками, непонятными другим мотивами. Когда-то я не мог объяснить американцам, что воздушный таран для наших пилотов был проявлением героизма, а не сумасшествия. (У них на войне таранов не было в принципе никогда). Я не мог объяснить израильтянам, почему для русских плен – это позор, а не хитрая уловка. (В уставе даже израильского спецназа есть пункт, разрешающий сдачу в плен и выдачу противнику полной информации). И я никогда, никаким иностранным друзьям не мог объяснить, что такое Старый Новый год, и почему его празднуют...

Ироничный Никита Михалков, видимо, чтобы несколько снизить пафос своих видеосюжетов, заканчивает их фразой своего давнего наставника-мичмана: «Расходимся по одному. Если что – мы геологи». Наставление по своей форме относится к жанру военного абсурдизма. Но меня неизменно цепляет. И доказывает, что абсурд (нечто алогичное, нелепое, противоречащее здравому смыслу – по «Википедии») часто глубже проникает в суть жизни, чем любая логистика. Просто один абсурд раскрывается лишь другим абсурдом. Но хватит гегельянщины

У меня прямо через дорогу ― кафе-тезка. «Дервиш» называется. Я поутру пью там огненный кофе из турки с ледяными ломтиками арбуза. Смотрю по ТВ новости. Обсуждаю их с барменом. Последнее время довольно часто про солнечную Грузию показывают. Бармен, протирая бокалы, вполглаза, но завистливо смотрит на толпу на проспекте Руставели. Вздыхает, типа нам бы так: драки с полицией, дубинки, кровь, слезы, сопли, демократия...

Знакомый немецкий политик пригласил в Берлин на день подписания Большой коалиции. Сказал, что после подписания я не узнаю страну. Закончатся наконец бесконечные полугодовые переговоры, мама Меркель вздохнет спокойно и сформирует долгожданное новое пятиголовое правительство. Страна станет другой! 

Недавно встретился со своей замечательной знакомой. Не виделись несколько лет, а стиль остался тот же. Трогательная всепогодная шляпка, рассеяно-пронзительный взгляд, безупречно-избирательная память. И ирония, конечно. Ольга – жена (не люблю слова «вдова»), помощница, соратница моего учителя Александра Зиновьева. Философа, логика, социолога. Гения! Нет, это не метафора или гипербола. Я читал как раз лекции в одном из самых известных университетов мира, когда узнал, что по некой сложной и комплексной методике Зиновьев номинирован «самым умным в мире человеком двадцатого столетия». Мощно! Особенно, когда знаешь, что каким-то боком (бочком) причастен 

Был такой незамысловатый наивный анекдотец во времена моего давнего детства: англичанин оскорбил китайца. Безнаказанно. Уехал куда-то. Вот спит в роскошной гостинице и просыпается ночью от шума. Под окном беснуется тот оскорбленный – прыгает и выкрикивает: «Китайская месть! Китайская месть!» Англичанин осматривается, видит на подоконнике тяжелый кирпич. Бросает его в крикуна. А кирпич привязан леской к его причиндалам... Такая вот грустная история...

Есть такая историйка. Двое командированных просыпаются в гостиничном номере после жуткого загула. Кругом пустые бутылки, окурки, смятые постели, чьи-то забытые колготки. Сушняк и головная боль. Один говорит другому: «Надо бы пивка сообразить, чтоб как-то прийти в чувства». Тот отвечает другу: «Неплохо бы, но денег нет ни копейки». Друг в изумлении: «А что, мы вчера девчонкам отдали все деньги?» И тут следует замечательный, по своей скрытой мудрости, ответ: «Если бы всё не отдали, была бы лёгкая недосказанность!»

Во время войны в Югославии я жил в отеле недалеко от линии противостояния. Завтрак нам накрывали рано утром на изумрудной лужайке в «мертвой зоне» за отелем, куда не залетали снаряды. Перед трапезой официанты становились цепочкой, клали руки друг другу на плечи и танцевали сиртаки. На Балканах в знак почести и уважения к погибшему не плачут, а танцуют. У обслуги гостиницы каждый день гибли близкие. Гибла вся страна. Вот и танцевали. Было что-то невыразимо тоскливое и безнадежное в красивой линии, красиво танцующих и красиво одетых людях. Еда не шла в горло, хотелось не подпевать, а подвывать 

Есть замечательная японская пословица: «Красиво стареют лишь добрые люди». Недавно вспомнил ее, когда смотрел последнее интервью с «отцом оранжевых революций» Джином Шарпом. Жесткое лицо, тяжелый взгляд, свирепые морщины, ноль обаяния. Да, возраст – ушел из жизни практически в свой девяностолетний юбилей. Но есть и другие примеры 

Если простит меня Иммануил Кант за переиначивание его замечательных слов, скажу: две вещи наполняют мою душу удивлением и благоговением ― это Ту-160 надо мной и я внутри Ту-160. Такова вот критика практического разума. Да и вообще, «белые лебеди» куда круче «мальтийских соколов», только пока сами об этом не знают...

Итак, свершилось. Постмодернизм, как и предполагалось, победил модернизм. Годо все же пришел. Зрители одержали верх над избирателями. Зеленский станет президентом... Я что-то упустил? Вроде нет. Теперь остались только две проблемы. Первая – понять людям своего избранника: за кого же они проголосовали. Вторая – понять Зеленскому самого себя: кто же он есть на самом деле...

Увидел недавно в сети впечатляющий ролик. Девушка демонстрировала виртуозное владение мышцами пресса. Изумительно проработанный животик, эротичное мини-бикини, будоражащие позы, провоцирующее придыхание... Весь набор для того, чтобы «завести», возбудить, взволновать пользователя. Но в первом же комменте к этому сюжету, обескураживающие слова: «Интересно, читала ли она "Войну и мир"?» 

Недавно купил (очень недорого) в румынских Карпатах иконку начала позапрошлого века. Очень удивился. Написана на обычном оконном стекле. При этом идеально сохранилась – ни скола, царапины, трещинки. За двести лет рушились империи, гибли страны, стирались с лица земли целые города. А тут на хрупком стекле безмятежные святые лики, неуязвимые и неподвластные никаким потрясениям, катаклизмам и даже простой бытовой небрежности 

Первый раз я побывал Донецке еще в советское время. Изучал структуры, механизмы и динамику самоорганизации, по сути первой в то время, массовой шахтёрской забастовки. Удивил порядок, слаженность, трезвость (во всех смыслах) и масштаб акции. С тех пор не верю в версию о естественной маргинальности шахтёров, якобы застывших на границе патриархально-сельской (огород, летняя кухонька) и индустриально-городской (сложная техника, производственный коллективизм) субкультур.

Когда-то мне удалось рассмешить обычно невозмутимых депутатов бундестага. После небольшой лекции, на кофе-брейке, я рассказал им, как всегда на примере, чем отличается геополитический рай и ад. Рай – это положение вещей, при котором немец работает полицейским, итальянец – любовником, англичанин – механиком, а русский – балеруном. А ад? Это когда итальянец работает полицейским, немец – любовником, русский – механиком, а англичанин – балеруном. Долго смеялись, хотя «про немца» восприняли неохотно

Когда украинский президент в своем очередном обращении к народу говорит: «Поздравляю, мы победили!», ― он всегда имеет в виду, что нечто «выпросили». Маски у Китая, кредиты у МВФ, тесты у ЕС. И радость его абсолютно искренняя. Если страна по жизни ― проситель, то любое подаяние ― это победа...

Меня не очень пугают звуки выстрелов или разрывов – приходилось бывать в зонах военных конфликтов. Но весьма тревожат звуки мата. Особенно за спиной. Тем более с женском визгливым сопровождением. Просто первые шумы чреваты только лишь возможным телесным ущербом, зато вторые чаще всего заканчиваются существенным моральным уроном. Поэтому, когда я у стойки бара фешенебельного кимерского комплекса «Симена», где проводил переговоры, вдруг услышал отборный мат, невольно напрягся

Один мой давний знакомый, гурман разного рода интеллектуальных посиделок, традиционно заканчивает все конференции, «круглые столы» и прочие междусобойчики словами: «Сказали все, но не все». И вот когда появилась заметная пространная, во многом знаковая статья о сути и особенностях президента Путина, его режима – «путинизма» – и о «глубинном народе», я ждал, когда выскажутся все. Все, конечно, в моем понимании. То есть те, кто умеет говорить по делу, а не по настроению или заказу 

Так вот, там в палисаднике около школы, где мы пили пиво в бумажных пакетах, он и рассказал мне эту историю. По его словам, каждый год в день Святого Патрика, в зоопарках города не закрывают клетки и ворота. Те животные, которые захотели креститься, торжественной колонной тянутся к Собору по Пятой авеню. Чинно стоят в очереди, подходят по одному к алтарю, преклоняют колена и проходят процедуру крещения. Сложнее всего носорогам, они не привыкли вставать на колена, и жирафам – мешает рост.

Франция для меня, конечно, не все. Но кое-что. Это мое первое дальнее зарубежье. Тем более прилетел я туда прямо из замученного перестройкой Союза в рождественские сказочные каникулы. Да еще и по приглашению очень дальнего родственника, фактически руководившего этим феерическим раем. Я бы, наверное, смертельно влюбился в эту дивную страну, если б не встретил сразу в кафе «Распутин» певца Эдуарда Хиля. Когда-то на Байкало-Амурской магистрали мы его с триумфом принимали в таежном палаточном городке лесорубов у станции «Ургал». Качали после концерта на руках, совали конверты с деньгами, подарили бензопилу «Дружба»...